Близкие мне люди хорошо знают, что я никогда не вел дневник во время Карабахской войны. И я всегда завидовал тем, кто записывает о живых событиях. Я хотел бы написать о своем опыте, приобретенном на войне, будучи участником, но некоторые нежелательные события не дают мне возможности сделать это. <br /> Я не писатель, но воспоминания тех дней убедили меня написать что-то; возможно некоторые воспоминания должны быть отражены на страницах. Фактически настоящий дневник – эта наша жизнь, и не имеет значения, когда это все будет письменно зафиксировано. Также как и зимняя ночь 26 февраля 1992 года, некоторые моменты нашей жизни навсегда останутся в нашей памяти.
26 февраля нас из военной части отправили по направлению к Агдамской деревни Шехлы. Национальный Герой Азербайджана, позже полковник Шахин Мирзоев был тоже там. Там мы столкнулись с прискорбной ситуацией: старики, старухи, дети, женщины средних лет были в грязи и снегу. Они были напуганы. Поблизости стояли машины скорой помощи, раненные люди, жители, которые потеряли свою совесть и т.д.
На месте рядом с “Qara qaya” находился пункт медицинского обслуживания для того, чтобы помочь раненным людям. Удивительно, но в тот день все решалось очень быстро. Все агдамские солдаты, включая группы по самозащите, были тоже там. Это было случайно, и затем началась тяжелая борьба. Оказалось, что, выжившие обитатели Ходжалы были остановлены армянами в соседнем лесу.
Без приказа все помчались, чтобы бороться. Поскольку повсюду было много снега, было трудно перемещаться. Там было достаточное количество солдат. Я и мой военный друг Наил Насиров решили помочь раненным женщинам и детям, оставшимся в живых в лесу. К сожалению, наша помощь была рассчитана только для 4-5 человек. Было очень трудно идти и нести их вдоль Снежной Горы. Армяне не могли стрелять в нас, так как они притеснялись нашими солдатами. Они понесли много потерь, и поэтому стали отступать. Хотя я подчеркнул несколько раз Наилу о важности помочь раненным людям, но я ничего не мог сделать с его подходом к этой борьбе. После оказанной помощи своим соотечественникам, он ушел от меня и пошел в эпицентр войны.
Никто не мог успокоить 7-летнюю девочку. Она выглядела, так как будто ей дали божественную силу. Из-за мороза ее щеки покрылись кровавой трещиной, слезы были смешаны с кровью и лились по ее щеке. Она была одета в рваную одежду. Кто — то дал ей клетчатый испачканный платок, который был завязан узлом на ее плече. Она тихо вела себя, она плакала, когда наши солдаты нашли ее в лесу. Ее посадили около камина, где были установлены палатки для оказания помощи, и ей дали чистую одежду и горячий чай.
Немного отдохнув, эта маленькая девочка попыталась бежать в Ходжалы. В тот момент она могла говорить, и плача, звала свою мать. И это часто повторялось.
Позже мы выяснили, что ее отца и мать убили армяне, и только чудом спаслась она.
С Наилом мы спасли и женщину с новорожденным ребенком, которого она обнимала. На ноге у нее были раны. Мы попытались взять ее в машину скорой помощи, но она настояла сначала взять ее ребенка. Но ее ребенок уже давно умер. Пуля, попавшая в его шею, вышла из орта. Однако, на его губах не было следа крови. («Как может быть кровь в теле ребенка?» глупая мысль пришла мне в голову в тот момент. Я не знаю почему. Фактически у ребенка есть кровь). Как только она узнала, что держит своего мертвого ребенка, она стала пронзительно кричать. Тот крик до сих пор стоит в моих ушах. Та сцена, крик и материнский голос…
Позже нам сообщили, что женщина с мужем выходили, когда армяне начали стрелять. Ребенок был на руках отца. После того, как ее муж был застрелен, она взяла ребенка из его рук, не смотря на него и убежала, пока она не нашла нас. Она даже не обращала внимание на свою рану на ноге. Одна вражеская пуля отняла жизни 2 человек и разрушила одну молодую семью.
Мы получили информацию, что Наил серьезно ранен в битве через Асгеран. Рана на голове послужила причиной, что моего дорогого друга Наила парализовало ноги и на одну руку, и он все еще прикован к постели.
…И эта история составляет приблизительно одну страницу моего дневника, который я хотел, когда то написать, но не смог. Некоторые места этой страницы стерты так, что трудно даже разобраться. Но все еще не поздно. Пока мы являемся реальными свидетелями тех ужасных дней, мы должны увековечивать эти воспоминания. Пока они не сотрутся окончательно…